?

Log in

No account? Create an account

Удивительная штука

 
Удивительная штука время.

   Лет тридцать назад его некуда было девать, оно тянулось и не кончалось. Всё было впереди и всё ещё будет. И время было прекрасно. Конечно были и огорчения, и обиды. Случались и неприятности. Но время было, и было его очень много.
   Лет двадцать назад время было на всё. Всё хотел, везде успевал. Время летело, но его было много. Что то в жизни уже было, но большее по-прежнему всё еще впереди. Первые потери и первые разочарования. Время было, и было его достаточно.
   Лет десять назад. Надо уже успевать. Уже знаю что хочу, вопрос успею ли. Можно подвести первые итоги. Разочарований пожалуй не меньше радостей. Зато дома всё хорошо! Время ещё как бы есть, но его уже мало. 
    Сейчас. Еще что то хочу. Но времени нет совсем. Оно летит и в ушах уже постоянный свист от этого. Назад посмотреть страшно. Вопрос сколько тебе лет вводит в ступор. Всё уже было, всё позади. Ничего не успел. Ни дома, ни сына, ни дерева. Кризис среднего возраста. В личной жизни сплошная разруха. 
Раз-з-ру-у-ха. 
   Разруха это такая бабка с клюкой…. 
Ба-а-бка.
Всплывает в памяти лозунг из детства: - «Продажная бабка империализма».
Или девка? А какая разница. 
Де-е–вв-ка. 
    Девка это хорошо. О девке только и осталось помечта-а-а-ть. 
На грешную землю возвращает голос супруги: «Слушай, имей совесть, гаси свет, второй час ночи время!!!»
Ах да вре-мя.

Удивительная штука время! 

2010 пост философский и позитвный :-)
free counters

Кончина Павла Рыженко

Оригинал взят у holmogor в Кончина Павла Рыженко

16 июля скончался Павел Викторович Рыженко.



Смерть Рыженко - это, конечно, удар. 43 года. Инсульт. Господи!

Надеюсь, что то, что Господь прибрал его в дни памяти Царя Мученика и преп. Сергия, которым он посвятил многие свои работы - это знак милости.

Последние мысли его были о Стрелкове позавчера. Оказывается они вместе делали картину "Стоход". Стрелков консультировал по форме.

http://павел-рыженко.рф/blog/

Царствие Небесное великому Художнику! Прости все прегрешения вольные и невольные! Подай вечный покой как на этой картине "Ослябя".



***

Павел Рыженко об Игоре Стрелкове...
14 июля
2014
Вот уже три месяца как ведет войну Новороссия - форпост Великой России. Как я понимаю, лучшие люди России не на словах, а на деле исполненные мужества, доказывают всему миру, что чудо воскрешения Великой Святой Руси - это не миф. Вот хотел бы я рассказать историю, которая случилась со мною год назад.
Я начал работу над картиной "Стоход", шел сентябрь 2013 года. Столкнулся с множеством проблем, связанных с передачей тонкостей формы русской императорской гвардии. Я поделился этими проблемами со своим другом Анатолием.
"Дружище, я к тебе пришлю своего друга, который всё знает о форме русской армии. Жди через пару дней!" - сказал Анатолий.
И вот пролетели как минута эти дни. В один из сентябрьских деньков в мою мастерскую заходит человек, представившийся просто - Игорь.
Меня сразу поразил его вид. Внешне такого человека можно было бы спутать в толпе, он ничем не выделялся. Скромность и обыденность его одежды чем-то напоминала униформу научного сотрудника из НИИ 80-х годов. Рубашка, выпущенная воротом на дешевый свитер, застегнутая до последней пуговицы, серые брюки. Столь ценимая в Москве точка опоры, т.е. обувь, не выдавала в нем скрытого миллионера. Лишь лицо произвело на меня такое впечатление, что я потерял на мгновение дар речи. Это было подлинное лицо русского офицера. Подчеркиваю, русского! Не советского и не россиянского, а русского!
Открытый лоб, короткая стрижка, слегка печальные глаза, худощавость и одновременно округлость нижней части лица. Маленькие, ровно подстриженные, холеные усики.
Речь твердая, очень четкая, но при этом какая-то застенчивая. Вообще соединение застенчивости и твердости, легкая картавость, полное отсутствие столь модного сейчас матерка закругляли этот портрет в образ некоего инопланетянина, случайно оказавшегося в центре Москвы.
Я сдружился с Игорем. Мы вместе работали над картиной "Стоход". Я - как художник, Он - как консультант по форме...

Стоход. Последний бой Лейб-гвардии Преображенского полкаСвернуть )

Прошло несколько месяцев и он так же внезапно исчез, как и появился. И вот - Крым, затем Славянск... Замелькали портреты героев сопротивления. И вот, всматриваясь в один из них, я уловил знакомые черты. Тот же грустный и одновременно твердый взгляд, те же усики, та же худощавая округлость нижней части лица.

Игорь Иванович Стрелков, Вы позволили мне иметь счастье быть с Вами знакомыми. Если Вы прикажете, я завтра же оставлю кисть и отправлюсь под Ваше командование в сражающийся Донбасс.

Прошу всех, кто любит Россию, помолитесь о великом человеке с печальным и твердым взглядом - Игоре Ивановиче Стрелкове.
http://павел-рыженко.рф/122-pavel-ryzhenko-o-igore-strelkove.html

***

Я о Рыженко написал статью в 2008 году, когда увидел его "Страшный Суд". Её потом перепечатала газета Завтра.

ХУДОЖНИК НА ВЕСАХ ВЕЧНОСТИ




В субботу Господь судил мне оказаться в Манеже на выставке Павла Рыженко, проходящей в рамках выставки «Московская семья: традиции и современность». Узнал я о ней за неделю до того в Свято-Даниловом монастыре, где можно приобрести репродукции многих картин этого замечательного художника. И надеялся «вживую» увидеть его «Куликовский» и «Царский» циклы, портреты Иоанна Грозного и Алексея Михайловича, и великолепную картину-икону «Выбор Веры. Мученичество святого Георгия», и его легендарный первый шедевр – «Битву на Калке»…

Павел Рыженко — потрясающий исторический живописец. Его отличает умение рисовать (в наше безумное время этот нормальный для художника навык есть у единиц, так что приходится оговаривать специально), исключительное искусство в выстраивании сюжета, идеи, мета-смысла картины, потрясающее умение выписывать детали, любовь к вещам и умение охарактеризовать ситуацию именно через вещь, тонкий юмор, построенный на игре человека с природой («Муравейник», кот в ногах Алексея Михайловича, ежик под рукой Пересвета накануне Куликовской битвы)… Кто-то сказал, что Рыженко – это Семирадский, Суриков, Васнецов и Нестеров «в одном флаконе». И действительно, уже того, что было создано художником в предшествующие годы достаточно, чтобы обеспечить ему место в первом ряду гениев русской живописи…

И это место было бы тем более выдающимся, что Рыженко редкий искренне православный и искренне патриотичный из русских исторических реалистов, многие из которых некогда, употребили свой талант скорее для разрушения и уничижения русской истории, а не её созидания. Так что ожидания от этой встречи с искусством замечательного живописца были большими…

Но то, что я увидел, меня совершенно потрясло и перевернуло. Я знал о Рыженко как о мастере портрета, исторической и духовной картины, но не о Рыженко как об идеологическом иконописце. "Страшный Суд" Рыженко — это настоящий переворот в русском искусстве. Он потряс и тем, что художник выразил и мои тоже мысли о Боге и России и тем, как мастерски и смело это сделано.

"Страшный Суд" - это роспись западной стены для кафедрального собора Якутска, написанная по благословению епископа Якутского и Ленского Зосимы. Рыженко рассказывает, что сразу предупредил, что не сможет написать "каноническую" в смысле воспроизведения древних образцов работу. Но владыка сказал, чтобы художник не сомневался - современному человеку важнее увидеть икону в актуальных формах, главное, чтобы был сохранен святоотеческий дух. Радостно слышать сегодня о таких архиереях, которые избирают путь подлинного актуального консерватизма – консерватизма и патриотизма в духе со смелостью формы, способа донесения до людей Истины.

Читать дальше...Свернуть )

***

А сейчас в дороге из Белоруссии настучал подскакивая на ухабах некролог, который, надеюсь, скоро увидит свет в "Известиях":



Рыженко дебютировал в 1996 году полотном "Калка" - посвященным одному из страшнейших военных поражений в русской истории. Гордый победитель Субудай рассматривает связанного, истерзанного, но не покоренного русского князя, смиренно принимающего свой мученический крест в воздаяние за гордыню и княжеские раздоры. На заднем плане – выстроенная из тел русских пленников пирамида для пирующих завоевателей. Тщательно выстроена композиция, выписаны каждая деталь костюма и пейзажа. Картину можно разглядывать часами.



Русское средневековье и его битвы становится одним из важнейших в творчестве художника. Настоящий шедевр – «Победа Пересвета» (2005), где после эпохи советской секуляризации, воссоздан подлинный образ богатыря - смиренного монаха по благословению преп. Сергия принимающего смертный бой не отвлекаясь от умной молитвы. На лице Пересвета сокрушившего врага нет ни ярости, ни ликования, только чувство исполненного послушания.



Напротив - полна напора, динамики и торжества атака засадного полка в «Поле Куликовом» (2005). Образ трудной победы. Удар дружины в момент полного изнеможения русской рати буквально разметал татар и генуэзцев, соединившихся в причудливом западно-восточном походе против Руси.

Рыженко очень антиреволюционный и антивоенный художник - что может показаться парадоксом для баталиста. Для него война - это перерыв в тихой и молитвенной, наполненной простыми радостями и красивыми вещами мирной жизни. В этот мир и врывается зло и смута, чтобы убивать и мучить людей и ломать вещи. Подвиг нужен чтобы остановить зло. Война нужна для того, чтобы всех не убили. А революция - это безумие, морок, от которого нужно пробуждение.



***

Кстати с момента кончины уже сутки прошли. Кто-нибудь слышал о соболезнованиях президента и премьера столь спешливо оплакавших Новодворскую? Или раз не вонючий русофоб, а творец русской красоты, то чином не вышел?



Царствия Небесного рабу Божию Павлу.
Оригинал взят у annatubten в Не просят денег, не просят помощи. Просят помолиться за этого мальчика, чтобы он жил.
matfej

Просим надежды...

Прошу, кто может - атеист не атеист - просто помолитесь о Матфее!
Сколько бы денег ни было - они уже не помогут. Осталась надежда на чудо, Бога, Вселенную - как хотите, так и называйте...

"Люди - милые, любимые - не прошу денег, не рекламирую волшебные услуги и не призываю купить очередную необходимейшую штуку, прошу Вас помолиться за моего сына Матфея.

Ему три года и у него рак – глиобластома ствола головного мозга. Это злокачественная и неоперабельная опухоль, остановить рост которой невозможно.

Болеет полгода, вставили шунт, облучили, прохимичили, больше ничего сделать не могут нигде в мире, это изначально неизлечимая болезнь.

Сейчас его уже не лечат, он дома, под «динамическим наблюдением». Пока играет в роботов и радуется; не ходит – слабый после последней химии.

Врачи прогнозируют вскоре «продолженный рост» опухоли, который приведет к смерти, часто медленной и мучительной. Матфей самый обыкновенный мальчик, хочу, чтобы он обыкновенно жил и не хочу, чтобы умирал.

Прошу вас, помолитесь за Матфея.
Верю в Бога и в силу молитвы всем миром.

Татьяна - мама
Прошу перепост.



Буся

      Желтые козлиные глаза заполонили всё пространство. Обволокли и спеленали.
      «Чо первонах?» - спросили глаза.
      «Ясенперец» - с гордостью хотел сказать Буся. Но слова колючей проволокой впились в горло. Он как-то жалобно засипел, и вместо слов слюна брызнула изо рта.
      Козёл тем временем напустил на себя черно-белый окрас и приобрёл характерную бесовскую харю, лишь с розовым пятаком.
      «Ну чотам» - захрюкал монохромный вражина: - «Поцшли, тибе понт’равица» - и двусмысленно двигая копытом под своей рваниной, пахнув мерзостью и нечистотами, отворил геенну.
      «Куйда! Зайчем! Я нихайчу!» - заорал Буся бешено извиваясь.
      «Тыж первонах» - зловеще захрюкал бесина, оскалил гнилые клычки и захомутал Бусю хвостом.
      «Яа-а-а-а ни-и-и-ха-айч-у-у-у!!!» - змеился Буся.


      Взмокшие простыни перехлестнули шею, и неприятно давили на плечо. Сердце досадно кололо, колотясь под ложечкой. Глаза под набрякшими веками чесались, словно кто насыпал песка. Откинув простыню и разлепив веки, Борис тупо уставился в пространство перед собой. В глаза, сползая по сальным стенам и полосатя комнату частоколом пыльных столбов, вперились жидкие рассветные лучики.
текст на 12 000 знаковСвернуть )

Метки:

23 августа 1968

      23 августа 1968 високосного года в 22-15, в четвёртом роддоме города Новосибирска у студентки 6 курса Новосибирского меда родился мальчик весом 4 килограмма.


      И никакое это не событие.
      Ведь весь Советский Союз проводя реформы народного хозяйства восьмой пятилетки, в едином порыве выполнял решения XXIII съезда КПСС.


      А трудящиеся Чикаго бились с полицаями за прекращение войны во Вьетнаме.
      А войска Варшавского договора гусеницами наставляли мятежных чехословаков на путь коммунистической истины.
      А в небе летал наш спутник Космос-220 («Циклон») и готовилась стыковка в автоматическом режиме «Союз-2» и «Союз-3».


      И событие осталось незамеченным никому, кроме моей мамы, папы, сестры ну ёще нескольким моим родственникам. Ведь этот мальчик был я.

Вот уж, же шь…

 Вот уж, же шь…

      Никифор Рябов жил одиноко. Не то что он был нелюдим, нет просто окружающим он казался странным и мало кто мог выдержать длительного общения с ним. Его наивные вопросы ставили в тупик каждого. Соберется, бывало компания, пригласят Никифора. По первости его еще звали в компании. Все пьют, веселятся, а он сидит мрачный, или пойдёт книжный шкаф ревизовать. Его просят - выпей расслабься, а он в ответ, а зачем? Если водка яд нейротропный, на кой я себя травить буду, и утыкается в книжку. Или смотрят по телевизору концерт, все в восторге от Пугачихи с Борюсиком, а он: На кой, мне развратные старухи и грязные извращенцы, пойду в консерваторию схожу. Так и остался один, кому такой зануда нужен.Читать дальше...Свернуть )
 
      В шестом классе им объявили, что все остаются после уроков на классный час, посвященный очередной годовщине каких-то событий большевистского переворота 17 года. Степан и сам не понимал потом, зачем он написал эту записку. В ней печатными буквами он написал: - «На классный час никто не идёт», и передал Мишке. Тот отправил её по рядам. Естественно записка попала учителю, их классной математичке.рассказСвернуть )

Метки:

Оперблок






      Степан завалил первый же экзамен в мединститут. Ему запомнилось брезгливое отношение тётки экзаменатора, смотрящей на растерявшегося Степана, как на грязное животное желающее получить в грязные лапы белые одежды.

      Но мечта была сильна, так просто не сдалась, и привела Стёпу в больницу работать санитаром в оперблок многопрофильной клиники.про оперблокСвернуть )

Ботанический сад

Ботанический сад

Эх, трава-отравушка, травушка-муравушка
Эх, березки-елочки, шишечки-иголочки
Эх, цветочки-лютики да грибочки-ягодки
Эх, да птички-уточки, прибаутки-шуточки…
Фёдор Чистяков


      Попав в ботанический сад новосибирского Академгородка Константин был потрясен. Он прожил пол жизни рядом с этим чудом и не бывал здесь. Зато несколько раз он побывал в сочинском Дендрарии, Ривьере и других далёких парках. березки-елочки, шишечки-иголочки, цветочки-лютики да грибочки-ягодки 9181 знаков с пробеламиСвернуть )
29 августа 2010 г

Мираж

МИРАЖ

 

Шёл 1987 год от Рождества Христова, и второй год военной службы раба Божьего Константина. (Да простит меня Михаил Афанасьевич за плагиат).

Захолустный городок Кашира, Московской области, мирно дремал в своей ленивой провинциальности. Меркло загасал вечер, прощаясь со скатившимся к горизонту солнцем. На первом этаже казармы войсковой части, в бытовой комнате, развалившись в парикмахерском кресле, бессмысленно смотрел в зеркало только что черпанувшийся (переваливший первый год службы) 19 летний отрок Константин.

Приглушенно сопя и поскрипывая пружинами кроватей, стихала рота, угомоняясь после отбоя. Константин стоял, ну то есть сейчас сидел, в наряде – дежурным по роте. Ставили его дежурным, потому что одна сопля (лычка) уже упала на  черные, как его настроение сейчас, погоны. Да, как это не стыдно признаться, Константин был ефрейтор.  Служил он в автодорожных войсках, на испытательной базе какого то военного НИИ, в роте обеспечения. До этого он пол года проходил подготовку в учебке в городе Подольске, и был младшим военным специалистом - начальником передвижной силовой электростанции - такого дизеля с генератором, на тележке.

В бытовку заглянул стажер, курсант Московского высшего командного училища дорожных и инженерных войск. Они тусовались здесь на практике, исполняли обязанности командиров взводов. Курсантики были чуть, ну на года два, постарше, но жизнь их протекала по ту сторону войскового забора, на воле, раздолье, свободе! Да они были относительно свободны, как может быть свободен советский военнослужащий. Они могли ходить в кино, на концерты, и даже в цирк. Но те, кто служит в армии, в цирк не ходят, своего хватает.

А за забором занималась перестройка, страна бурлила, кипели страсти, ветер свободы пьянил наивные души советского народа. Казалось, падёт партия с шипящим названием КПСС, и заживут все счастливо в ласковых объятьях рынка. Уже вышла в "Юности" повесть Юрия Полякова «Сто дней до приказа»  и Константин, в увольнении купив журнал в киоске Союзпечати, читая тихо одуревал. Это было круто. Представить в журнале такое еще год-два назад, как и «ЧП районного масштаба» было не возможно. На улицах, а чаще на остановках, появились киоски с навешанными на них колонками, из которых на всю улицу орали приблатненно - хрипловатые голоса, или гундосые старые мельницы или девки завлекались двумя кусочками колбаски. В этих киосках продавались кассеты с разными музыкальными группами. В магазинах появилась невиданная ранее одежда пошитая кооператорами и прочая всяческая дребедень.

А здесь за забором, в вялой, тупо - апатичной действительности военной службы ничего не происходило. Как было «Упал отжался» или «Вспышка справа, вспышка слева» пять, и десять, и пожалуй двадцать лет назад, так и не поменялось. А когда больше года в сапогах, не видя женских лиц, питаясь склизкой пшенкой и недоваренной перловкой, обретаясь в непрестанном авитаминозе и меланхолии, с мечтами о доме – пребываешь в унынии. Бессонная ночь храпом и скрежетом зубов, вскриками и руганью во сне сослуживцев, маячила тусклым светом дежурного освещения роты.

Но курсантик прибывал в хорошем расположении духа, и спать явно не собирался. Он пританцовывая прошёлся по бытовке, подошел к ротному кассетнику «Маяк – 202» и вставил кассету. Константин не был меломаном. Старая мельница современной эстрады его не воодушевляла, да и сейчас хотелось покоя.

Но музыка, негромко потекшая из стареньких колонок, показалась приятной, а неожиданно нежный, сильный и переливающийся вокал бывшей солистки Большого детского хора Всесоюзного радио и Центрального телевидения Маргариты Суханкиной заставил сердце Константина затаится  и замереть сладкой неге.

 

Наступает Ночь

Зовет и манит

Чувства новые тай-а-а

Только лишь поверь

Что Ночь сильнее Дня-а-а

 

Слова песни  вплывали в душу, согревая и сладкозвучно тревожа.

Не глядя на выкидывавшего коленца курсантика, смежив веки, Константин улетел в родной Новосибирск, где были мама, папа, сестра, племянница Маша, друзья… Все кого он любил, кто его ждал… В носу засвербело и веки отяжелев наполнились тёплой влагой, от чего ещё больше засвербело вносу. Он сжал переносицу, чтобы не дать выкатится подступившим слезам.

 

Наступает ночь

И обещает

Все исполнить для меня-а-а

Знаю я теперь

Что Ночь сильнее Дня-а-а.

 

- Кто это поёт - спросил дежурный у курсанта.

- Точно не знаю – пританцовывая ответил тот: - Кажется "Мираж".

- Ми-ира-аж: - просмаковал мечтательно Константин, не открывая отяжелевших век…

Зыбкое умироворение порвал крик дневального: - «Дежурный по роте на выход!» Пришёл дежурный по части с проверкой. Константин встал, поправил ремень с болтавшимся на бедре штык ножом и поплёлся докладывать –«Товарищ капитан, за время дежурства происшествий не случилось, дежурный по роте ефрейтор Яковлев».

И действительно ничего не случилось, только в сердце затаился и сладостно напевал волнующий голос: - «…обещает все исполнить для меня-а-а…»

18 августа 2010 года

      Ярче всего в памяти отпечатались два крайних шага до обреза...
      От рампы обдаёт освежающим холодом. Холодный молочно - голубой свет струился из открытой пропасти. За бортом минус четыре. На земле плюс двадцатьпять.
Свежий воздух освежил чувства притупившиеся от болтанки, оттолкнув липкую подкатившую тошноту. То ли это страх, то ли от манёвров которые перед этим выполнял самолёт, то ли голод, утром не успел позавтракать. А скорее всё вместе взятое. Перед погрузкой в самолёт, на обочине аэродрома бывалые парашютисты развалившись на травке нарубили большими кусками сервелат, наломали булку хлеба и поливая майонезом весело умяли. Это несколько походило на какую то браваду или ритуал, но позже вспомнилось, что на курсе авиационной медицины говорилось, что обеды в самолёте это не столько сервис, сколько профилактика болезни движения, чаще именуемой морскою. Эта болезнь возникает не только на море, может в автомобиле, в лифте и даже на эскалаторе. Ну а когда самолёт выполняет манёвры на тысяче метров то ей грех не появится.

      Вот над рампой зажигается оранжевый фонарь - сигнал приготовиться. Самолёт после манёвров поднялся на три тысячи метров и подходит к точке выброса. Выпускающий открывает дверки перегородки, и парашютисты выстраиваются в своём порядке, для выполнения фигур.
      Я прыгаю с инструктором, в тандеме на одном парашюте, пассажиром. Встаём в очередь. Натягиваю шлем и поправляю очки. Прохладный ветер из открытой рампы отогнал было подкативший тошнотворный комок, а необходимость действовать отвлекла от мыслей. Мысли водились разные. Конечно, в сознании была абсолютная уверенность в том, что всё завершится благополучно. Риск получить травму или разбиться в сотне раз выше на дороге, по пути на работу. Но дикое звериное, всеобъемлющее инстинктивное чувство самосохранения мощными конвульсивными волнами билось где то под рёбрами в животе, то выбивая испарину на лбу, то замораживая инеем в солнечном сплетении. Мгновениями эмоциям удавалось в мощном всплеске-рывке обдать паникой разум и тогда ноги становились ватными, тело деревенело, казалось сознание сейчас померкнет и руки мёртвой хваткой вцепятся в скамейку, в дверь, во что угодно с диким желанием врасти, сплестись, слиться с воздушным судном, чувствовать опору под ногами, а не шагать в пропасть. Говорят, такое случалось, у новичков. И даже бывалые спортсмены при приближении момента прыжка делаются разговорчивыми, несколько напряженными, шумными, а кто то наоборот притихает, сосредотачивался. Разум всё же берёт верх, нельзя струсить, назвался груздем – шагай с трёх тысяч.

      Тандем-инструктор Василий цепляет мою подвесную систему карабинами к своей и притягивает ремнями. Стоим, ждем, когда желтый сигнал сменится на зелёный.
Мыслей уже особо нет. Замечаю, что Василий придерживает мои запястья, что бы не вцепился в перегородку. Немного обидно, все-таки третий прыжок. С трёх тысяч, правда, первый. Другие с тысячи, на круглом куполе Д1-5У. Но обижаться некогда. Зажигается зелёный, первые парашютисты пошли. Делаем несколько шагов к калитке. Именно эти шаги запечатлелись наиболее ярко и отчётливо в памяти. Время сгустилось, вытянулось, замерло. Медленно, как на замедленной киноплёнке, в ярком призрачно-облачном свете двигаюсь к краю. Василий отпускает мои запястья, ещё шаг… и вдруг ударило, замотало, затрясло как на задней площадке пустого автобуса несущегося по пересечённой местности. Почувствовал что моя нога мешает инструктору стабилизировать падение, скрещиваю ноги, как тренировались заранее. Вот хлопок по плечу, это Василий дал знак выгнутся и расправить руки как ласточка. Мы легли на поток. И вот оно, то несравненное чувство свободного полёта, радость, эйфория, блаженство. Мир вокруг удивителен, ярок и прекрасен. Пролетаем облачка, внизу сочные пейзажи, тугие струи воздуха мнут лицо, свет вокруг необыкновенный. Свободное падение длится около 40 секунд. Успеваю, в отличие от прыжков с круглым куполом, где падение 5 секунд, его прочувствовать. Ощущения неземные. Я ПОЛУБОГ!!! Это организм в предчувствии конца выплеснул в кровь весь запас эндорфинов и энкефалинов.

      Вдруг резкий толчок, удар лямками по ногам – раскрылся парашют. Высота около тысячи метров. Наступает тишина и умиротворённость. Василий спрашивает как дела. Отлично! Как ещё может быть! Замечаю, что очки ветром сорвало на лоб, одеваю на глаза, понимаю, что сейчас это абсолютно незачем, отправляю обратно. Кра-со-та! Осматриваюсь вокруг, площадки приземления нигде не вижу, да это сейчас и не важно. Парить по небу тоже прикольно. Почему то на память приходят слова песни: - «Разбежавшись прыгну со скалы…» Мысли несколько рваные, скачут. Василий начинает маневрировать. Парашют выписывает повороты, то резко ускоряется, то спускается медленнее. Ощущения неожиданные. Наверное, такие на американских горках. Внутри как всё обрывается, холодеет. Василий командует - подтяни ноги. Тренировка приземления. Хватаю за уши на комбинезоне, сбоку коленей и подтягиваю ноги к животу. Хорошо. Отпускаю ноги. Лямки подвесной системы начинают уже давить, ёрзаю пытаясь поменять место давления ремней. Ещё несколько поворотов и внизу появляется площадка приземления, с выложенным в виде треугольника, со стороной около метра, полотнищем. Земля приближается быстро, мне даже кажется, очень быстро, и даже слегка страшно. Хватаю уши комбинезона, подтягиваю коленки к животу. Вижу, на земле с двух сторон к нам бегут парашютисты, гасить большой купол тандемного парашюта. Василий тянет клеванты и плоскость движения становится почти горизонтальной, резко замедляется снижение, и вот он ногами точно касается треугольника. Наша масса слишком большая и нас тянет вперёд. Василий делает два шага вперёд, я понимаю пора опускать ноги. Уже скользим по траве вместе. Парашют гасят. Всё! На земле!
      Небольшое видео:

/div> Это парашютисты, Василий справа, сидит самый крайний (самый дальний).

Ехали медведи

Ехали медведи

      - А ты чо городской чо ли? – косматая шевелюра парит на тонкой шее над воротом костюма пятидесятых годов покроя. - А не, ореха нету, неурожай то был.
- Ну а мёд есть?
      - Как говорится - чего только у нас нету: картинно загибает пальцы – Кокосу нету, банану нету, а вот мед есть, и вот даже… - метро есть. И дивиться не надо, точно есть… в городе, сам видел!»:       - Взлохмаченная мочалистая бородёнка взметнулась вверх, следуя за приосанившимся подбородком. Тонкие губы расползлись в улыбке, сильнее проявляя веселые гусиные лапки морщинок над скулами.  « Правда, медведей туда не пускают, не-а»: - хитрый огонёк блеснул в щелках прищуренных глаз.  « И ходят они бедные как в стародавние времена пёхом, с одной стороны улицы мы ходим, с другой они – медведи. У нас тут сегрегация типа. А на трамвае порой бывает ездют, да-а, на задней площадке. Бывало, приедет к нам какой ни будь столичный житель» - подмигивает всем черепом, мол понаехали тут: - «Из европ разных, по делам своим величавым, и на вокзале шасть в трамвай, по неведению своему. И всё бы ничего, мишки то у нас смирные. Но не любят они криков громких, пугаются, и ну на ходу с трамвая прыгать, а потом плачут бедные, жалуются. А кому понравится, на ходу то?»
      Задумался на минутку: - « И от обид своих стали они в кучки сбиваться, друг другу жаловаться. И появился у них вожак» - вытаращенные глаза демонстрируют наигранный ужас: - «Миха Лютый Кин. А прозвали его так за то, что кино любил смотреть очень. Приедет к нам бывало кинопередвижка из-за уральских гор, натянем простынку промеж сосен, да как смеркнется так и сидим, глядим подряд всё. Мишка тут один приходить смотреть с нами повадился, и пристрастился быстро, дубиной не отгонишь. И спрашивают его сибиряки: - Чо любо миха? А он насмотревшись Бульбы Тараса отвечает: - Любо – говорит – Люто любо когда кин много. Так и стали его прозывать Миха Лютый Кин. А он всё кины смотрит да на ус мотает. Про демократию там иноземную, да политкорректность заморскую. Благо гору горбатую не видал, а то не знаю что и было бы.»
      Плутоватая улыбка расползается по лицу: - «А раз мужики бочонок бражки закрыть забыли, Миха тут нализался бражки, политинформации перед кинами насмотрелся и заявил мужикам: - И вообще медведи рулят. И портак на груди сделал: - Единая Россия. А потом, как проспался, так скулил бедный, по затворкам огородов прятался, стыдно ему было.
      Вот тебе и ехали медведи на велосипеде...да…»
      Помолчали.
      - А я вот вообще думаю: - А когда это Корней Иванович к нам заезжал. И вообще мишки то наши только недавно велик оседлали…
      А за ними кот задом наперёд…
      Вот это точно про нас. Котов задом наперёд у нас то же есть. Живёт тут у нас чудо кот, Лигром зовётся, толи папо тигр, а мамо лев, то ли наоборот. Во-о-от…
       - И другие есть, ну, белые совсем. Нет не альбиносы, просто белые и пушистые.
      - Медведи?
       - Да не-е, не медведи, тигры.
      - Вот белых медведей у нас нет. Жарко им у нас, как в бане протоплённой. Да и когда к концу июня снег сойдёт то, чё им делать, белым то, до августу самого, когда снег новый постелится. Вот и не прижилися здеся.
       - А вообще летом у нас хорошо. Птички поют, кузнечики стрекочут. А какие у нас кузнечики. Мужики наловят их, окорочка то нажарят, так что где те куры - индюки чистые.
       - И комарики на воздушном шарике, едут и смеются…
      - А чё им не смеяться, мухоморов то ворох вокруг, ехай себе и посмеивайся, Вот мы и смеёмся… Кады картоху сажаем. А ещё больше смеёмся кады копаем.»
А чо мёду тебе чоли? А банка то есть, у нас с посудой плохо…Ну пошли налью…
<
 

         “КАБИНЕТНАЯ” ДЕПРЕССИЯ.
            Биомеханические аспекты.

 

Мало кто сегодня не слышал о том, что современный человек находится в состоянии стресса. Огромное количество негатива выливается на нас из средств массовой информации, в процессе профессиональной деятельности, зачастую в семье. Бороться с этим состоянием под силу человеку только с очень устойчивой нервной системой, обладанием которой мало кто может похвастаться.

Я манипулятор.

      Я манипулятор.

    По жизни я манипулятор. Нет, я, конечно, понимаю, что гордится тут нечем и это плохо. Плохо в первую очередь для меня самого. И я читал Эверетта Шострома, Эрика Берна и даже Фридриха Перлза с его молитвой. Я всё понимаю, но, блин, как же это тяжело быть постоянно непритворным. Получается это не всегда, и жизнь периодически щёлкает меня за это по носу.
    Пожалуй, первый, осмысленный мною, её щелчок произошёл в 1994 году. Дело было так. Зимняя сессия на пятом курсе Новосибирского меда, экзамен по психиатрии. Заведующий кафедрой профессор Короленко Цезарь Петрович. Широко известный в узких психиатрических кругах человек. Кафедра располагается на базе Третьей психиатрической больницы на улице Владимировской 2а. Кстати место нарицательное. Если кто то ведёт себя не совсем адекватно ситуации, чаще всего окружающие его посылают именно туда, на улицу Владимировскую. Там и читались лекции для студентов мединститута, в просторном зале, в одном из старинных, начала прошлого века корпусов. Цезарь Петрович декламировал необычно, как будто говорил на вдохе. Вообще он и сам очень необычный человек. Как говорится с кем поведёшься, того и наберешься... Но лекции были очень интересными, и из-за того что он говорил как то на высокой ноте с напряжением, они хорошо запоминались, так как слушать его, что бы понять, приходилось очень внимательно. На первой лекции, когда он перед началом представился, я не очень хорошо расслышал его имя, ну и почему-то предположил самое простое. Короче сверху первого листа тетради я крупно написал: - Короленко Сидор Петрович, и ниже: - профессор. Позже мои добрые одногруппники, увидев это, долго прикалывались. Надо мной конечно. Я и сейчас смотрю на первую страничку конспекта, а там написано Сидор, а сверху жирно переправлено – Цезарь. Ну почему то не мог я сразу подумать, что советского профессора зовут Цезарь, как императора Юлия:).
    Так вот, научным направлением кафедры было аддиктивное поведение, и в частности алкоголизм, как самая массовая аддикция на территории Советского Союза, да пожалуй, и во всём мире, цивилизованном, по крайней мере. На кафедре была разработана классификация алкоголизма и большинство серьёзных научных работ было по этой теме. Ну и как это всегда бывает, если на экзамене студент ничего не знает, его последним шансом была эта тема. Её кидали как спасательный круг, последнюю соломинку утопающему. И если непутёвый студент мог связать пару слов по этой теме, ему ставили удвл. в зачётке и отпускали с миром. Поэтому эта классификация алкогольных аддикций при подготовке к экзамену, в числе приоритетов, стояла на первом месте. И даже те, кто обычно ничего не учил, в последнюю ночь грызли именно эту тему. И вот надо же такому случиться мне в билете попадается этот вопрос. Вот оно дьявольское наваждение ведущее к вратам ада. Вот искушение прельщением лёгкой победы в баталии сдачи экзаменов. И моя неокрепшая душа, мой неопытный мозг принимают решение - надо идти к Цезарю. Я начинаю просчитывать варианты как это сделать. А надо сказать, студенты стремились попасть к профессору. Он принимал незлобиво, почти не слушал, оценки не очень прижимал. И вот пришла чья то очередь идти к Короленко, а он еще не успел подготовится и я напросился, то есть вызвался. Судьба смеялась надо мной, нахальным самоуверенным молодым идиотом возомнившим себя способным тупой двухходовкой манипулировать психиатром с мировым именем.
    И вот я перед ним. Первый вопрос билета был из общей психиатрии, а второй по профилю кафедры и разбор клинической ситуации. Я конечно знал, знал в объёме учебника и лекций, на которые честно ходил и слушал, и которые мне были интересны и увлекательны. Цезарь Петрович слушал как всегда отстранённо, не комментировал, не задавал вопросов, но почему-то начав отвечать второй вопрос, я явственно ощутил, обволакивающим и пробирающим ужасом, накатывающим неотвратимой волной, сковывающим и парализовывающим волю: - Он понимает, почему я вырвался к нему, что это наивная, почти детская манипуляция... Профессор посмотрел на меня, и уже горячей, жгучей стрелой меня пронзила мысль: – Он понимает, что я понимаю, что он понимает… Фу, так недолго стать его пациентом, если возьмёт конечно, такого… манипулятора блин. Конечно я дорассказал всё, уже наверное без былого энтузиазма. Он так же безучастно взял зачётку, даже не полистав её, как это делали другие преподаватели и вывел – хор. , молча отдал мне. Меня вновь окатило холодом слабости, бессилия, потерянности, невозможности ничего исправить. Обида. Обида была и на него и на себя. Ну какой чёрт меня дёрнул. Что я о себе возомнил, какой хер у меня сорвал крышу. Пойди я к любому другому преподу получил бы желанный отл. , очередной пряник, подъём самооценки. А тут как мордой в грязь… Ну не в грязь конечно, но место указано…
    Потом уже, позже, можно сказать даже много позже, я переоценил ситуацию, и сейчас даже благодарен Цезарю Петровичу. Он дал почувствовать, не стоит так делать, живи прямо, и будет тебе счастье. Ведь и самый хороший доктор иногда лечит больно. Конечно, я сразу не исправился, дело это не быстрое. Да и сейчас ещё не исправился, ещё частенько проскальзывает. Но толчок дан, и я благодарен за это.
май 2010
 апрель 2010. Новосибирская область.






В траве сидел кузнечик,
Совсем как огуречик зелененький он был
Николай Носов
Photobucket

Дрожащие ветви берёзы,
Тенистый капризный ручей...
Картина - ожившие грёзы
И всё из таких мелочей... -
Вот прыгнул на ветку кузнечик,
Склонился подснежник слегка,
Семейство козлят и овечек,
Два разных по гамме цветка...
Александра Гунько

Photobucket

Прошу прощения, семейство козлят и овечек убежало:)


P.S. Пожалуйста, кто знает как публиковать большие картинки, поделитесь. Большие смотрятся лучше.

P.P.S. Большое спасибо всем откликнувшимся! :) Картинки постить научился:)

Было ли

Было ли
    Разбирая старые документы, нашёл пожелтевший и сморщенный как осенний жухлый лист, бумажный клочок. Мельком пробежав глазами листок, был несколько удивлён и озадачен содержимым. Бумажка была испещрена моими каракулями, но описанные события не припоминались, хоть тресни. Написано явно давно, уж не помню когда, похоже в институте, а может сразу после окончания, лет 15 назад. Похоже, это был мой первый опыт графоманства.
«…безрадостное утро, серый мрамор на стенах, казенные жесткие скамейки, мнущиеся мамашки перед глазами. Тоска зелёная ядовитым тошнотворным комом, подбирается к сердцу. В голове, как потревоженные летучие мыши в подземелье скачут, мечутся и стонут невесёлые мысли. Господи как меня это уже всё достало!... Сижу в женской консультации с женщиной, которую я, как мне казалось, любил. Вернее она сидит около кабинета, а я через сумрачный пыльный холл от неё. И между нами пропасть.
    Она привела меня сюда...
    Ей надо провериться…
    Она что то почувствовала...
    Наши отношения похоже, уже закончились. Она сказала, что ей стало скучно со мной, что я не развиваюсь, что меня засосало в своей серости… Было ли мне больно? Пожалуй, да. Я трудно знакомлюсь и схожусь с людьми, но если привязался, то вырывается с мясом. Хотя мысли о расставании уже посещали меня… А может статься и не во мне было дело, просто всё как то разом накатило, навалилось, налегло. Сошлось всё. Мутная поздняя весна, тяжёлый учебный год, кризис несовпадения потребностей возможностям. А ведь в мечтах совместная жизнь видится розово безоблачной… И тут на днях произошёл взрыв, и на меня прорвавшимся нарывом, выплеснулись, выпростались, оросили потоки словесного недержания, прибившие, пригвоздившие, раздавившие. Хотела ли она меня унизить, оскорбить? Не знаю…
  
 Вокруг, в мерклой действительности больничного коридора, вяло снуют люди.  И почему я решил записать свои мысли. Они как, поднятая ветром перед дождём пыль, вьются вихрем, больно хлещут по щекам, лезут в рот, нос, глаза и прилипают нечистой коркой на лице, руках, душе…  Пытаюсь вытереться о бумагу, и на ней остаются грязные следы – буквы, слова, строчки… Странное состояние… Очень тяжело терять тот образ, который любил, поэтому в душе я противлюсь расставанию. Но образ это не человек, а мне очень хочется чуда, и человек будет соответствовать выдуманному ранимой душой образу. Умом я понимаю, что это конец. Взаимное неуважение, скука, тоска… Я даже думать боюсь, что если она окажется беременной. Боже пронеси…»
май 2010

Вадик

                  Вадик
    Вадик мой друг из самого детства. Когда я думаю о нём, в памяти, как на цветной киноплёнке фабрики Свема, проявляется двор моего многоквартирного дома, где были проведены безмятежные и весёлые годы. Самое начало лета, двор залит ярким утренним солнцем, сквозь изумрудно-зелёные листья клёнов, лучи которого столбами, играющими от порывов лёгкого ветерка, солнечными зайчиками, бьют на техническую лесенку около подъезда. Нам лет по девять – десять. Каникулы только начались, и мы сидим на ступеньках и собираемся на речку.
    Речка это Обское водохранилище. Мы живём около железнодорожного вокзала Новосибирск–Главный, и гоняем на электричках в Речкуновку, а родители об этом даже не догадываются.
    Речкуновка это станция в часе езды от города. Там где река Бердь впадает в Обь, после заполнения водохранилища образовался Бердский залив. На другом от Речкуновки берегу, стоит город Бердск. 
Бердск старинный город, основаный одновременно с Омском в 1716 году.  Мы облюбовали это место, потому что там располагался пионерский лагерь Западносибирской железной дороги, и мы там пионерили. Помните культовый фильм «Добро пожаловать, или посторонним вход запрещён?»   Вот, это точно как с нас писано!
    А сейчас собственно о Вадике.   Вадик был фантазёр, прямо как у Носова. А ещё у Вадика не было родителей. Отца не было никогда, а мать погибла, говорят, утонула и он её не помнил. Воспитанием занималась его тётка, и надо признаться, тётка с ним не справлялась. Вадик очень плохо учился. Но учился он так не потому, что был неисправимо глупый, нет,  просто он не умел ладить с учителями, а заступиться за сиротину было некому.  Некоторые школяры, учащиеся с нами были нисколько не умнее Вадима, но у них были активные родители таскающие подарки в школу и всячески вылизывающие учителей, поэтому все они благополучно переходили из класса в класс, и даже числились хорошистами. А Вадик к тому же был фантазёр, он любил приврать, а врал он без всякой для себя выгоды, но учителя его сразу, почему-то невзлюбили.
    Ещё Вадик любил играть футбол. А как он играл в футбол! Среди нас пацанов он был лучший, пожалуй, лучший на весь город.  Биться в хоккей он тоже любил и умел, но футбол это было что то.  Мы гоняли мяч с утра до ночи. Резиновые кеды разлетались в клочья за месяц. Мы мотали их верёвками, синей изолентой и гоняли опять. Владелец мяча был очень уважаемый во дворе человек. Позже мы копили завтрачные деньги и скидывались на мяч всем двором. Тогда в шаговой доступности от дома было несколько футбольных полей и хоккейных коробок, на которых зимой заливали каток и мы резались в хоккей, а летом гоняли в футбол. Причем мы больше любили играть в футбол на хоккейной коробке. Бегать по большому полю было трудновато, а здесь поле меньше, вокруг бортики, а ещё сетка натянута, мяч не вылетает. У Вадима было прозвище – Блохин. В конце семидесятых был такой культовый игрок Киевского «Динамо».
    Да тогда Киев и Киевское «Динамо» были в моей стране, как и Ташкентский «Пахтакор», и Тбилисское «Динамо», и многое-многое другое.
    Как я уже говорил, Вадим любил приврать. Он врал, и сам верил в то, что говорил. Пацаны любили его послушать, и, зная его, от души посмеяться. А Вадик  не  понимал:  -  «Чё они ржут?» - И особо не обижался. Он жил в своём мире, и это была его защита от окружающего. А окружала его невесёлая действительность. Учительский коллектив добился перевода его в интернат (хорошо ещё, что не для умственно-отсталых!)  Мы иногда ездили к нему в другой район. И наши сердца наполнялись ужасом от виденного, а скорее даже ощущаемого в атмосфере там. Но кажется, самому Вадику это не казалось самым страшным. Он рассказывал нам о детдомовских. Их заведение располагалось, где то рядом и они периодически пересекались, то дрались, то вместе бедокурили. Неизвестно насколько это повествование было правдой, а насколько фантазией Вадима, но детдомовские казались нам какими то мифическими персонажами, и мы их боялись. А летом Вадик снова появлялся во дворе, и мы тусовались вместе.
    Почему я рассказываю всё это? Сложно сказать, почему то вдруг нахлынули воспоминания. Я не видел Вадика уже лет пятнадцать, и ничего о нём не знаю. И какая то тревожная тоска подступает к сердцу, когда я вспоминаю о нём. Вадик хоть и был фантазёр, но он был хороший друг. Мы с ним бывали в разных переделках. Жизнь к уличным пацанам иногда поворачивается своей наихудшей стороной. Бывают порой и неприглядные и опасные моменты. Вадик в любых переделках вёл себя достойно. У него был какой то стержень. Он никогда не подставлял друзей, всегда «впрягался» за своих или за слабых. Он умел вести переговоры и разборки, и неизменно вёл их по честному. Он не был подлым, на него можно было положиться больше чем на других домашних пацанов, и как тогда говорили: - «Я пошёл бы с ним в разведку!»
    Судьба развела нас уже на старших классах школы. Я вдруг как то посерьёзнел, появилась мечта, цели в жизни. Но, а судьба Вадика была уже покачена под откос. Вначале он начал выпивать. Конечно, не то, что все остальные ни капли, нет. Выпивали тогда все, в том числе и мы, подростки. Но фантазийный мир Вадима очень легко и быстро перерос в алкоголизм, а это и интернатовская жизнь располагает к проблемам с законом. Вадим после дважды был судим за мелочевку. Вначале по малолетке, а потом и взрослым.
    Уже закончив институт, я иногда встречал его в нашем дворе. Это был всё тот же благородный врун, и жизнь не озлобила его. Я и сейчас считаю его своим другом каких в жизни бывает мало.
    Потом я женился и переехал, а Вадик пропал из поля зрения. Жизнь моя завертелась, я закрутился, и совсем не вспоминал о нём.
    И вот на днях, что-то защемило в душе, и самые страшные мысли о нём полезли в голову, неужели я что то почувствовал?..
    Дай Бог, что бы всё было хорошо, все были бы живы, и Вадик у себя дома икал бы, и думал: - Ну блин, кто это его там вспоминает?
март 2010 г.

ПАРАД

    ПАРАД
        Обожаю военных – думала Клава рассматривая ровные колонны парада. А особенно тех, кто офицеры в восьмом поколении. Все они как с картинки хороши, молодцеваты, все могут красиво рассуждать о службе, долге, чести. У них всё красиво и хорошо. Они быстро двигаются по карьерной лестнице, и совсем не потому, что их в зад подпихивают родственники из центра. Они очень органичны в службе. Для них самое главное, что бы всё было красиво. Шаг строевой, доклад чёткий, взгляд глуповатый. И с самого начала они стараются преуспеть в этом. На них приятно смотреть на плацу. Ну и что, что подчинённые презирают и ненавидят их. И зачем обращать внимание на этот сброд, быдло, чернь. Только и могут сидеть в окопах, в грязи, потные и вонючие. 
        Таких Клава не любила. Ведь когда надо, именно они идут умирать за всех, и ведь их нет постоянно дома, именно у них самые маленькие зарплаты.
        То ли дело первые. Сидят себе в штабе, чистенькие, ухоженные, рабочий день с 8 до 18, два часа обед. Просто прелесть. Ну и пусть за забором части они никто и звать их никак, ничего не могут, ничего не умеют. Зато как они ловко строят подчинённых, как красиво звучит их командирский голос. А как элегантно они вышагивают на плацу, рублёно отдают честь. И дома они чаще всего смирные - думалось Клаве: - На службе наорутся, накомандуются, детские обиды на подчинённых выплеснут, приходят домой шёлковые, вертишь ими как хочешь. Нет, решено, выхожу замуж за военного! Вот только как его засранца вычислить, чтоб обязательно в восьмом поколении, а не какой ни будь лох окопный.
         Взгляд Клавы блуждал по вышагивающим по струнке шеренгам, но вычислить искомое среди выскобленных, отутюженных абсолютно одинаковых военных не представлялось возможным. Их лица были сосредоточено прекрасны, но абсолютно одинаковы.
        Тьфу! - плюнула Клава: - А всё таки они козлы, пойду поищу себе менеджера ну или менчендайзера на худой конец.
Винно-гастрономическое

   В ту субботу дочка Милы целый день тырсилась у Жанны дома с её ребенком. Они веселились, играли, ссорились, мирились. Вечером Мила зашла за дочерью, и Толик, полагая, что она идёт с работы голодная и уставшая, как радушный хозяин начал предлагать покушать. У них как раз в духовке подходила картошка с мясом. Мила отказывалась и рассказала, что только что из дома и не голодна. Не совсем поняв ситуацию и пытаясь разобраться, Толик бесцеремонно предположил, что она дома занималась чем то глобальным, - ремонтом, ну или, наконец, супергенеральной уборкой. И был жестоко высмеян и распят насмешками и подколами двух зловредных женщин по поводу мужицской нетактичности (да что там говорить, мужики и впрямь простоваты, но это уже другая тема) и тупости. И до него с некоторым опозданием стало доходить, что Мила, как незамужняя женщина занималась своей личной жизнью.
   А Мила работает в оптовой алкогольной компании и является хорошим специалистом по винам. Периодически, в силу различных уценок, усушек, утрусок ей перепадают очень неплохие вина по несоразмерно низким ценам. Почему Мила любит дегустировать их с нами? - всегда удивлялся Толик.
   И вот из Милиной сумки на свет появилась чёрная бутылка с рифлёными гербами возле горлышка. Этикетка была простовата и неброска. Но цена на полке магазина, бутылки такого вина, сравнима с ценой мужского делового костюма, а он у Толика всего один. У кого то такие сравнения вызовут пренебрежительную улыбку. РомаАбрамович презрительно кривит губы и отворачивается. (РомаАбрамович это такое мифическое существо, покровитель хапнувших на халяву, и враз разбогатевших. Полный список таких персонажей публикует баснописательское издание Форбс. Персонажи вымышленные и все совпадения с реальными людьми случайны.) Так же случайно, как и совпадения, (видит Бог, это была случайность), у Толика с Жанной в холодильнике оказался сыр с голубой плесенью. Нет, это был не заплесневевший кусок сыра полугодичной давности. Это был такой сыр, не рокфор конечно, попроще, скажем так бюджетный. Именно сливочный сыр с голубой плесенью многие рекомендуют к красным винам. Так что гастрономически сложилось всё очень удачно.
   Толик достал фужеры, девчонки накрыли стол и сели дегустировать. Пробка умелыми Милиными руками вооруженными ножом сомелье, досталась быстро и легко. Все по её команде оценили аромат внутреннего конца пробки. Аромат был убедительно насыщенный, освежающий, ягодно - фруктовый. Запаха пробки не чувствовалось совсем.
   Вино потекло в бокалы тонкой тягучей маслянистой струйкой. На стенках фужеров вино оставляло маслянистый след, прозрачно-бордовый как вишнёвый кисель. Цвет вина глубокий рубиновый, совершенно не прозрачный на просвет, оно как будто светится изнутри светлея искрами от центра бокала к краям.
   Коснувшись плотной поверхности вина губами Толик ощутил его вязкость, которая сразу, почему то освежающей волной, разливается по языку, щекам, нёбу. Первой возникла мысль – черноплодка - самодельное вино из детства. Да простят сомелье за такое описание дилетанта впервые пробующего подобное чудо. Вязкость была мягкая, приятно освежающая, при этом насыщенная. С первым маленьким глотком проявилась удивительная тягучесть вина. Оно цеплялось за всё, язык, губы, дёсна, зубы, обволакивая и наполняя, медленно проникая в пищевод. При этом понимаешь, что вино достаточно крепкое, но спирта не чувствуется совсем. Вкус концентрированного, очень ароматного сиропа, но совсем не сладкого. Аромат такой, что кажется, он проходит через тебя насквозь и елейно разливается вокруг. Хочется тут же сделать второй глоток, третий…
   Кусочек сыра горечью оттеняет краски вина, становятся слышны цветочные нотки и долгое послевкусие во рту после глотка.
Во второй раз наполовину наполнили бокалы. Сильная насыщенность и маслянистость текстуры вина становится очевидной. Второй фужер уже пьётся медленно, между глотками долгие паузы. Если делать глотки чаще вкус становится приторным. Мила в паузах рассказывает, что то про подвяливание винограда, ферментацию, экстракцию и т.п.
  Много этого вина не выпьешь. Компания осиливает два раза по полбокала. Нет, конечно, если задаться целью, можно и пивными кружками его пить и кетчупом закусывать. А может быть, мифические существа так и поступают?
Обсуждая вино, по своему дилентантизму, Толик предположил, что его следует пить по чуть-чуть перед едой. Мила не согласилась, и в ходе дискуссии они пришли к мнению, что скорее это десерт после еды в небольшом количестве. Декадентские разговоры располагают к философисофизму. И вот пробуя такое вино, Толик невольно задался вопросом: - Если это вино, то что тогда стоит на прилавках наших магазинов? Разные там Молоки любимых, не говоря уже о напитках со вкусом пива, портвейна, коньяка. Вообще хороший алкоголь, даже крепкий сделанный по традиционной технологии имеет мягкий вкус, его приятно пить, и он даёт приятное мягкое опьянение, в котором не тянет ни на какие «подвиги».
  Подхмелевший Толик вдруг выдал: - Мила а вино то чуть-чуть горчило. Мы надеемся, ты скоро дашь нам повод громко тебе покричать: Горько! Горько!

Навеяло.


Навеяло.

Оторвав взгляд от монитора, зад от кресла, дабы дать отдохнуть глазам от адского стекла, а телу от душащей атмосферы кабинета, вышел в коридор. Постоял у окна, посмотрел, расслабляя глаза вдаль на молочного цвета небо. На улице опять - 30. Весь декабрь и январь температура ниже климатической нормы. Пошёл погулять по коридору.
        В конце, у банкомата, стояла девушка, размер живота которой говорил о том, что достаточно скоро она станет мамой. Девушка сосредоточено нажимала кнопки, никак не среагировав на моё появление. Испытывая неловкость, я продолжал смотреть на девушку, любуясь ею. «Почему все беременные женщины такие прекрасные?» - невольно пронеслось в голове. Довольно давно моя жена Света так же ждала ребёнка. Она тогда училась на втором году клинической ординатуры по кардиологии, была юна и доверчива. А может наоборот, я был доверчив. Рождение ребёнка тогда мы не планировали. В семье двух врачей, один из которых ещё учится, доходы едва позволяли, и не без помощи родителей, свести концы с концами. Человек предполагает, а… И тогда на фоне полного благополучия, похоже я первый понял - пора бы уже прийти тому, что задерживалось, да и настроение супруги менялось как ветер перед бурей. Вообщем это случилось. И причем случилось, как я теперь понимаю, весьма вовремя. Я, как представитель мужского поголовья, об этом не думал. Но мудрая материнская природа, или ещё кто-то там, возможно даже без ведома Светы, хотя я иногда в этом и сомневаюсь, решили, что надо сейчас. И действительно лучшего момента было трудно придумать. А тогда, чем больше становились выражены изменения в её облике, тем больше я её любил. И первое что изменилось - это налилась грудь. Света была и так хороша, но это только украсило её. А я настолько проникся её состоянием, что все недомогания этого положения мы переживали вместе. Действительно, я ощущал себя, её и нашего ребёнка как единое целое. И похоже ощущение единства остаётся у меня до сих пор. А правильно ли это!? Единение подразумевает полную зависимость друг от друга. Да на тот момент она полностью доверилась мне, и полностью от меня зависела. Возможно, это и доставляло мне самое большое наслаждение. Сейчас нашей дочке девять лет. Света самостоятельная, и обосновано самоуверенная, красивая женщина, прекрасный врач которую любят и ценят пациенты. А я до сих пор пытаюсь манипулировать ей, как той девочкой, которую за руку мама до самого замужества водила в поликлинику. Она бастует, и семья наша трещит по всем швам. Света всячески пытается показать, что легко обойдётся без меня. Что я ей не очень то и нужен, что она прекрасно со всем справится одна. И чем я могу сейчас её ещё привязать?! А может я уже дозрел, что и не надо! Принять всё как есть, и любить её не пытаясь растворить её в себе!…
    Девушка оторвала взгляд от банкомата и как то испугано посмотрела на меня.
    Боже, я что всё это говорил вслух?!!!
    Да нет. Не может быть.
    Скомкано отвернувшись, я поплёлся к своим баранам – монитору и креслу.
 

Февраль 2010 года.

 

Аид Толик

Аид Толик


  
     Толик Колосков заболел. В том году свирепствовал новый грипп, болели все и болели тяжело. Толик мужественно оттаскался два дня на работу с температурой 38 градусов. Утром на третий день он реально не смог встать с постели. Голова кружилась, мышцы болели, суставы не гнулись, перед глазами стояла пелена. Превозмогая слабость, он взял мобильник с прикроватной тумбочки, с целью порешать стоящие на день проблемы, но сил хватило лишь на то чтобы позвонить предупредить, что его сегодня не будет на работе.
    Дочь Толика занималась в спортивной школе и в тот день к десяти часам должна была быть на соревнованиях. Отвести её туда было некому. Супруга Толика Жанна начала обзванивать знакомых. У подруги Милы дочка тоже занималась в этой школе, и так же ехала на соревнования. Жанна звонит Миле и пытается объяснить проблему, вставшую перед ней. Мила не против сделать круг и забрать ребёнка, если её некому отвести на соревнования. Жанна уверяет: - «Да, да некому! Так сложилось…». Тут она понимает, что надо как то объяснить, что Толик дома, но он не может отвести. Натужно подбирает слова, пытаясь как можно ёмче и понятнее объяснить почему Толик сидя дома не может отвести ребёнка на соревнования. Но ничего не приходит на ум и она говорит: - «Ты не пугайся, там Толик лежит э-э мёртвый…». Долгая пауза, во время которой Жанна начинает понимать, что ляпнула что то не то, а что не то не понимает. У Милы, у которой муж офицер геройски погиб в одном из многочисленных и бессмысленных вооружённых конфликтах, утро меркнет. Она с трудом, внезапно пересохшим горлом выдавливает, почти стонет: - «Как мёртвый?». Жанна, стараясь полностью передать состояние мужа: - «Ну совсем мёртвый, встать не может». И тут Жанна начинает догонять, что слово мёртвый, которое для неё синоним слова никакой, имеет ещё и другой смысл, и она дополняет, окончательно внося ясность: - «Да у него температура, всё типа болит, ну это, сама знаешь…». «Так он живой!!!...» - с нецензурными оттенками кричит Мила: - «Ты ДУРА Жанна!!! Дура!! Дура!...».
   Звонок в дверь поднимает «мёртвого» Толика с кровати, он с трудом доползает открыть дверь и долго не может понять, почему всегда позитивная и добродушная Мила забирая ребёнка имеет такой настороженно виноватый вид.
февраль 2010 г.

Метки:

Утекай

Утекай
Унылая общага в чужом городке. Она сидит у окна и пальцами правой руки перебирает скатерть на столе. Тоскливую тишину нарушает быстрый стук в дверь, и не дождавшись ответа дверь открывается, на пороге появляется он. «Какие дела?»: - звучат малозначимые вербальные поглаживания, - «Нормально». Он берет стул и садясь перед ней зажимает своими коленями и руками её острые коленки. Глаза медленно скользят по её лицу. Мило сложенные губки, которые она сейчас поджала несколько обижено, родинки на бледных щеках, правильной формы носик, венки просвечивающих под кожей в углах глаз, за некоторой нахальностью которых таится глубоко несчастная и по детски добрая душа. Воцарилось молчание… «Говори» - первой не выдерживает она. «Го-во-рит Мос-ква» - голосом Левитана начинает он, «Работают все радиоста…» Прыская смехом она зажимает ему рот своими ладонями. Не то чтобы ей не нравится, просто соседи по общаге могут не правильно понять. Какое ей дело до соседей и до их фантазий он не знал, но запал проходит и вновь воцаряется молчание. Он протягивает руку и берет со стола коробку с аудиокассетой, на красно-оранжевом вкладыше которой под черным квадратом с названием музыкальной группы он написал полукругом: - Думай о хорошем! Это его подарок… Кассета вставлена в магнитофон и ленивый голос с наркоманскими интонациями затягивает: - «У-у-у-у-те-е-ка-ай. Он берёт её за руку: - «Потанцуем?» Она несколько удивлена, но не сопротивляется. Пол под ногами предательски скрипит, и она тащит его на другое место. «Остались только мы на растерзание – е…» Его губы тянутся к её уху. Она чувствует тепло его дыхания и как язык скользит по ямкам и складочкам, щекочет слуховой проход. Она с силой прижимается к нему. Своим бедром он чувствует тепло между её бедер…
Через несколько часов бессильно откинувшись она скажет ему, что чувствует себя словно обкурилась какой то дурью. А через несколько дней, уже дома, он вспомнит её слова: «Ты будешь плакать? Хотя мужчины не плачут, они огорчаются». У кого-то слёзы проливаются на бумагу и обращаются в слова.
А пока он включил давно замолчавший магнитофон, и ленивый голос затянул: - «У-у-у-у-текай…»
Декабрь 1997 г.

Метки:

Чем больше, тем лучше?

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ОБСЛЕДОВАНИЯ.
Чем больше, тем лучше?
 

Медицинские технологии в последние годы сделали огромный рывок вперёд. Появились принципиально новые, как диагностические, так и терапевтические приборы, использующие самый разнообразный спектр лечебно - диагностических воздействий. Одновременно идёт процесс сужения специализации врачей. Сегодня многие доктора превратились в операторов, какой либо диагностической или лечебной медико-технической системы. И с каждым новым достижением научной мысли этот процесс только углубляется.

Хорошо ли это пациенту? С одной стороны специалист, досконально владеющий лечением узкой патологии, несомненно, лучше других поможет пациенту с этим страданием. Но с другой стороны, как простому пациенту определить, что ему надо именно к этому специалисту? Чаще всего он обращается в поликлинику, и там врач на приём больного, которому отведено двенадцать минут толком не успевает опросить и посмотреть пациента (ему же надо кроме этого заполнить различную документацию), направляет его по определённой схеме: анализы крови, мочи, ЭКГ и т.п. Вдруг что ни будь, да найдут врачи лаборанты или функционалисты.
Если простая схема не даёт результатов, то пациента направляют на более сложные и дорогостоящие обследования. В большинстве случаев это срабатывает. Находят изменения в результатах дополнительных обследований, и больной направляется к узкому специалисту. Однако дорогостоящие обследования приходится оплачивать самому пациенту, и не всегда направление на такое обследование оправдано, иной раз забывается, что диагноз ставится врачом на основании опроса и осмотра пациента, а все остальные методы обследования неслучайно называются дополнительными. Часто больные по собственной инициативе проходят различные диагностики, ценность результатов которых весьма сомнительна. Конечно антураж этих обследований создаётся солидный; красивый кабинет, компьютер, цветные картинки в описании. Но само заключение не представляет диагностической ценности, а часто и смысла.

В отечественной школе медицинской науки ещё с позапрошлого века сложилась и прекрасно зарекомендовала себя методика обследования больного. В беседе с больным, когда доктор внимательно выслушивает жалобы пациента, в его голове идёт диагностический поиск. Задавая наводящие вопросы, врач проводит дифференциальную диагностику заболеваний, и к концу беседы он уже намечает несколько заболеваний, которые имеют похожие жалобы. Больной же, видя благожелательное отношение, успокаивается, вопросы доктора, систематизирующие жалобы и выстраивающие картину заболевания внушают пациенту доверие к врачу как к специалисту, а это очень важный момент в процессе лечения. Осмотр пациента имеет не меньшее значение. Внешний вид больного, его поза, походка, цвет и состояние кожи, склер, ногтей, волос многое рассказывают о состоянии пациента. Врач, используя свои руки и органы чувств, зачастую может определить локализацию патологического процесса не хуже рентгена или томографа, применяя для этого специальные медицинские приёмы: постукивания (перкуссию), выслушивание шумов производимых органами (аускультацию), пальпацию, надавливания в определённых точках, болезненность в которых говорит о том или ином процессе. Вызывая рефлексы, по их живости или ослабленности судит о состоянии нервной системы. Всё это в комплексе с анамнезом на 98% позволяет выставить правильный диагноз. Дополнительные методы только подтверждают и визуализируют, т.е. позволяют и другим увидеть те изменения, которые обнаружил врач в процессе клинического исследования. И если какой-то результат обследования идет вразрез с диагнозом врача то предпочтение отдается диагнозу, поставленному человеком.

Порою, пациенты приходят на первичный приём уже с ворохом результатов различных методик обследований. В них часто отражены изменения, которые либо вообще не влияют на картину заболевания или влияние незначительно, а истинная причина страдания лежит где-то в другом месте, которое не охватило проведённое наобум обследование. Врач, плохо владеющий пропедевтикой (методом клинического обследования), или у которого нет времени на неё, слепо следуя данным результатов обследования, начинает лечить компенсированные самим организмом изменения, которые ничем себя не проявляют и бывают просто временными. Это вмешательство нарушает баланс саморегуляции организма, снижает невосприимчивость и может приводить к возникновению патологии на месте незначительных изменений. При этом появляется характерная клиническая картина, что в глазах плохих специалистов подтверждает “правильность” лечения. Процесс хронизирутся и пациент получает дополнительное заболевание. В пример можно привести так называемые «болезни регуляции» - обширная группа нейропатологических синдромов проявляющихся различными вегетативными кризами, дискинезиями и нарушениями секреции внутренних органов. Получая в дополнительных обследованиях признаки этих синдромов и не задумываясь о причинах их возникновения, врач начинает лечить органы, лишь затягивая течение заболевания и превращая функциональное состояние в органическое. Известный патофизиолог Н.Г. Крыжановский приводит образное сравнение, что лечение органов при болезнях регуляции можно сравнить с постоянным ремонтом портящегося от дождя пола при сохранении дырки в крыше, через которую льётся вода.

А ведь именно с такими состояниями в подавляющем количестве случаев происходит первичное обращение пациента к врачу. При этом упускается истинная причина страдания, и на фоне некорректного лечения патологические процессы вступают в необратимую стадию, когда полное излечение уже не возможно. Остаётся только всю жизнь поддерживать организм от кризисов регулярным приёмом лекарственных препаратов.

На первичное звено, участковых терапевтов, ложится основная клинико -диагностическая нагрузка. Их знания и умения во многом определяют дальнейшую судьбу пациента, получит ли он грамотное лечение и направление к нужному специалисту, или будет мотаться от одного доктора к другому, наживая хроническую патологию.

При этом, несомненно, новейшие методики обследования и лечения помогают на ранних стадиях выявить очень многие грозные заболевания и их нужно проводить обязательно, но назначения должны быть обоснованными результатами клинического обследования и врач должен понимать, с какой целью он их назначает, и что ожидает получить. А не так как у нас порою люди идут на обследование и лечение по объявлению в газете или совету соседки.

Кто будет нас лечить?

ПЕРВИЧНОЕ ВРАЧЕБНОЕ ЗЕНО.
Кто будет нас лечить?



Руководство страны всерьёз озаботилось проблемой нехватки врачей первичного звена, к которым все мы обращаемся в первую очередь. На голубых экранах постоянно появляются чиновники разного уровня, рассуждающие на эту тему, в основном в духе – поднимем зарплату, и специалисты прибегут. Действительно зарплата врача в государственных медицинских учреждениях оскорбительно мала, но в ней ли только дело?

Всегда считалось, что устойчивый постоянно высокий конкурс в медицинские ВУЗы обеспечивает отбор самых способных и талантливых абитуриентов. Нам всем действительно нужны только грамотные и высококвалифицированные врачи, которые внимательно выслушают и хорошо полечат. При этом во многих небедных слоях общества работа врача считалась и считается очень привлекательной: работа чистая, в белом халате, безраздельная власть над пациентом. 
И так сегодня сложилось, что высокий конкурс в медицинские ВУЗы, это состязание специализированных школ и репетиторов, когда абитуриента целенаправленно натаскивают на сдачу вступительных экзаменов. Для родителей поступающих в ВУЗ, приглашение репетитора или учеба в элитной школе, дело не дешёвое. Поэтому уже на этом этапе дети из семей со средним и ниже среднего достатком находятся в заведомо проигрышном положении. При таком состоянии дел, учеба в мединституте, даже на бюджетном отделении привилегия людей из состоятельных слоёв общества, как правило, хорошо образованных, амбициозных, с высокой самооценкой и отнюдь не глупых.  

И вот по окончании института молодые, талантливые, грамотные выпускники из обеспеченных слоёв населения будут выбирать свой дальнейший трудовой путь. Пойдут ли работать в поликлинику на участок, или в сельскую больницу к пенсионерам и простым трудящимся? Вопрос риторический. Нам остаётся только всплеснуть руками и воскликнуть: «Ах, негодники! Бесплатно учатся и не хотят нас лечить». Вопрос бесплатности образования спорен. Министр развития г. Греф в передаче посвященной коррупции буквально открыл нам глаза, сказав примерно следующее; и вот будущий специалист за взятку поступает в ВУЗ, за взятки сдаёт сессии, за взятку получает диплом, за взятку поступает на работу в высокотехнологический центр и потом нам там вырезают не тот орган.*  И казалось бы, что он так о медицине?

А если разобраться серьёзно, то действительно талантливому молодому человеку не место на участке. Он должен трудиться там, где принесёт больше пользы; в научных институтах, на клинических кафедрах и базах. Другой вопрос много ли действительно талантливых людей среди нас?  Заявления г. Зурабова (не врача по специальности), что мы будем поднимать зарплату врачам на участке до тех пор, пока не придут туда работать профессора, по крайней мере, наивны.
Конечно, может быть профессора и придут в поликлинику, но очень сомнительно,  то они будут бегать по участку и принимать по тридцать человек в день. И будет ли толк от них на участке? Ведь профессор он потому и профессор, что, будучи  выпускником, не рвался на участок, а совсем даже наоборот. 

Кто же будет лечить простых людей. Сегодня треть выпускников медицинских ВУЗов после окончания не идут работать по специальности, а через десять лет после окончания остаётся в профессии уже меньше трети. Так может быть нужно что-то поправить в консерватории? То есть в системе высшего медицинского образования. На участке квалифицированному грамотному врачу совсем не обязательно быть гением, хватающим звёзды с неба. Хорошо если это будет очень трудолюбивый влюблённый в свою профессию человек, своим умом и трудом способный полностью освоить учебную программу ВУЗа, а, придя на работу постоянно самообразовываться и перенимать опыт своих старших коллег. Человеку, выбравшему поприще медицины, надо сразу определиться чего он хочет: лечить, заниматься наукой, менеджментом или страхованием. Система образования должна отвечать этим запросам. За счёт бюджета в медицинских институтах необходимо готовить врачей по трём специальностям – педиатрия, стоматология и лечебное дело (общая практика). Поступающий в мединститут на бюджетное отделение должен чётко представлять, что по окончании он получит диплом врача общей практики и сможет работать только по этой специальности. Обучение в мединституте будет для него бесплатным, но пять лет выпускник обязуется отработать на участке или в сельской местности, при этом государство должно обеспечить ему достойную зарплату.  Для подготовки врачей стационаров после 5 – 7 лет работы на участке производится отбор в клиническую ординатуру, то есть двухгодичную послевузовскую переподготовку. Врачи, проявившие хорошие организаторские способности могут получить ускоренно второе высшее образование по специальности – «организация здравоохранения», и претендовать на конкурсной основе на руководящие должности в системе здравоохранения. Если же врач общей практики проявляет склонность и способность к научной деятельности ему необходимо предоставить возможность проводить исследования и писать поисковые и диссертационные работы, с присвоением после защиты соответствующих научных званий. 

Если же абитуриент хочет работать в науке или смежных медицинских отраслях, он должен поступать на медицинские факультеты университетов при крупных научных центрах, и получать там ту научную или высокотехнологическую специальность, которую выбрал.

Платное медицинское образование необходимо так же поддерживать и развивать. Расточительно, как отсекать от образования людей со средним достатком, так и отпускать в другие отрасли людей обеспеченных, хорошо образованных, способных своей предприимчивостью и организаторскими способностями развивать экономику медицины и превращать её в доходную отрасль народного хозяйства. 

А до тех пор, пока богатые и амбициозные люди будут просто выдавливать из высшего медицинского образования людей со средним достатком, но большим желанием лечить, именно лечить, а не делать карьеру или торговать, мы не заполним первичное врачебное звено. Даже притом, что сегодня выпускается несколько сотен молодых врачей в год в каждом областном городе, а по количеству выданных врачебных дипломов мы впереди планеты всей. 



* Написано после просмотра программы «Времена». Канал ОРТ 25октября  2005 г, но по моему до сих пор актуально.